Когда-то давно, в те времена, когда еще запрещено было пользоваться губной помадой и носить бюстгалтер, мы с сестрой мечтали вырасти и стать продавщицами.

«Про-дав-щи-ца» - певуче растягивали мы. Синие тени, экзотика на голове, цветные длинные ногти. Все это завораживало, как, наверное, мальчишек костюм космонавта. Она, богиня, прекрасное видение, могла дать нам право завладеть жевачкою. Кудесница. Она умела множить бумажки, даешь ей одну, а она тебе вместо нее сто семьсот. Но главное, чем она обладала. Главное оружие, преимущество, чудо. Пригните головы и зажмурьте глаза, это она - к-а-с-с-а. Загадочный аппарат-мечта, кнопочки, кнопочки, чеки, деньги, ногти стук-вжик-чик-трак спасибо за покупку приходите еще.

В общем, как там поется «мечты сбываются тьфу-тьфу-тьфу и не сбываются».

Чеки – удивительная вещь, между прочим. Если бы бумага не горела, чеки пришлось бы выстреливать в космос, вместе с прочими отбросами. И тогда белые бумажки, летали бы там, молчаливо и грустно с запротоколированными частичками жизней людей. «Тимотей-гель для душ, капуста белокочан., подтяжки детск. Счастливого пути.» Впрочем, о чем это я.

Продавщицы редко улыбаются, будто охраняют боеприпасы и им не до шуточек тут. На самом деле, все дело в том, что продавщицыну жизнерадостность и приветливость украла та, что обитает в вагонах метро. Вы наверняка не раз сомневались в искренности этой сверхуговорящей барышни. Что бы ни случилось, можно подумать у нее всегда все в полном порядке. Можно подумать дома суп на плите не стынет, дети голодные не ждут. Мало того, эта проказница-сангвиник еще и равнодушная баба. Поезд человека сбил, одни ноги остались на платформе, а она все радостно далдонит: "Уважаемые пассажиры, двери закрываются" и уезжает.

Ей все торжество подавай:

"Следующая станция октябрьская!" – с таким праздником в голосе, точно говорит: "Дамы и господа, премией за лучший фильм года награждается фильм…Девятая рота!" или как если бы вручали долгожданный подарок:

«Знаешь, Фросенька, милая что мы подарим тебе на двадцатилетие? Та-да-дамс…ЯйцеваркА!»

Такой интонации под стать была бы никакая не Октябрьская, а станция с зеркалами. И чтоб фанфары, барабанная дробь и музыкальный эскалатор.

Так что, гости столицы, не верьте ей. Октябрьская как октябрьская, радости сколько, подумать можно.
 

Я боюсь каменных изваяний.
В детстве мне приходилось подолгу проводить время в Пушкинском музее, потому что мой папа художник. Он брал меня с собой, то ли для просвещения, то ли потому что некуда было меня деть. Папа стоял всегда напротив каждого произведения минут по пятнадцать, вглядываясь в него, прищуривая глаза, отступая правой ногой назад и поворачивая голову на бок. Я смотрела на папу, тянула его за штанину и громко шаркала ногами по полу. Бабка из угла злорадно грозила мне пальцем. Выть было запрещено. Тогда папа придумал игру. Сказал смотреть на каждую картину или скульптуру долго-долго и обещал, что она непременно оживет и начнет двигаться. Просто надо притаиться и подождать. И я стала ждать. Я так поверила, что они действительно стали пошевеливаться, легонько так, еле заметно двигать пальцами, моргать, переглядываться… Особенно здорово это проделывали римские скульптуры.

С тех пор, познав мир живых скульптур, я всегда от ужаса оставляла вмятины на ладонях, когда смотрела мультик про Нильса и гусей, где он убегал от каменной статуи на коне. Все это еще усугублялось «Каменным гостем» и каменно-кладбищенскими рассказами Эдгара По. 

Но сейчас-то я уже взрослая, поэтому что мне там всякие Владимиры Ильичи, комсомолки, девушки с веслами. Тьфу, подумаешь. Я стараюсь на них просто не смотреть, как будто бы их нет.
Я стараюсь не замечать, как прям-таки шевелятся волосы у меня на голове, когда по телевизору показывают Родину-мать. Огромнейшую женщину с воинственно открытым ртом, шагающую вперед. А лидером хит-парада моих каменных кошмаров представляется именно она. Никакая статуя свободы тут и рядом не стоит, так - нервно курит в стороне.

Вобщем в ночь музеев я в Пушкинский ни ногой. Хотя, если следовать методу искоренения страхов, мне следует прийти именно в зал римских скульптур с палаткой и расположиться там на ночь. Авось подружимся.
 

У меня в детстве была своя игра:

madjnun

Мое уважение к футболу берет начало отнюдь не с тех времен, как все мужчины моей семьи стали собираться вокруг телевизора и демонстрировать силу своих голосовых связок, широту объятий и насыщенность лексикона – это было всегда и это не ново. Оно, это мое уважение, зародилось даже не тогда, когда мой дядя проскользил по полу на коленях к телевизору, обнял его и обсыпал поцелуями экран – нет. Мое сердце дрогнуло лишь после финала матча Чемпионата Европы Россия-Голландия. Тогда камера продемонстрировала настоящие горючие мужские слезы. Так уж сложилось, мне вечно дай пожалеть кого-нибудь, мне всегда люб обиженный, обделенный, плачущий. И хотя Аршавин и получил свои 3:1, и плакал он ни в коем случае не от обиды, а скорее от счастья, это впечатление сильно затронуло душу мою. (Прошу заметить, что я не отношу себя ни в коей мере к его почитательницам и фанаткам).
Итак, интерес мой зародился еще тогда, но побывать на стадионе впервые мне довелось лишь вчера. И не на футболе, а на хоккее, и не на просто хоккее, а на хоккее с мячом. (Ну надо же с чего-то начинать).
Было бы смешно рассказывать о противостоянии Востока и Запада в хоккее с мячом профессиональным языком и с использованием «офсайда», «инсайда», особенно если учитывать, что значение всех этих слов я узнала опять-таки только вчера.
Стадион «Крылатское» был почти пуст и молчалив, зато тепел.
В схватке на льду угрюмо сталкивались шлемами и клюшками команды «Динамо-Москва» и «СКА-Нефтяник»(Хабаровск). Билеты на обратную дорогу «СКА-Нефтяник» на завтрашний день домой были куплены заранее, потому что команда была уверена в проигрыше московскому урагану. Ураган и впрямь пронесся, оставив в первом тайме от себя только 7:1 и никакой надежды. Все будто бы расстроились, сделали вид, что билетов назад никто еще не покупал. В антракте был кофе под названием «молчим, ну а что тут скажешь» и очень навящивый ремикс Бритни Спирс.
Сам хоккей впечатлил быстротой, плавностью движений и контрастом– как балет со смесью мужской грубости, что в совокупности чем-то напоминает восточные единоборства. Периодически судья доставал синюю карточку и очень красиво подъезжал к игроку, скрещивая руки так, что казалось он непременно сделает реверанс или снимет шляпу с пером и откланяется, как в «Трех мушкетерах». А если игрок резко тормозит, то он оставляет за собой клубок белого измельченного льда, что и вовсе мерещится спецэффектом.
Звук, с которым хоккеисты скользят по льду, оставляя за собой узоры, такой успокаивающий красивый, напоминает звук рисующей шариковой ручки по лакированной парте в школе. И он дополняется аккуратненьким стуком по мячику и смесью восклицаний самих хоккеистов смешанных, точно на неведомых языках.
Во втором тайме Нефтяники забили в 4 раза больше чем в первый, а Динамо на один меньше. Какой счет? Конечно, второй тайм не изменил победителя. Ближе к концу матча хоккеисты Динамо совсем обнаглели и подъезжали к воротам в одиночку, без ассистентов катапультировали мяч в ворота и очень успешно. Больше всех голов забил Обухов с одинаково белым улыбающимся лицом на табло, таким же как и лица прочих игроков. Когда же после очередного пропущенного гола вратарь «Нефтяника» упал, он лежал на льду не шевелясь секунд с десять и не вставал не смотря на мои отчаянные вопли – видно устал уже. Крики мои и еще нескольких болельщиков за «Нефтяник» не помогли Востоку одержать верх, и матч завершился со счетом 13:4. Хабаровчане сделал огорченные лица, как будто удивившись и укатили домой за восемь тысяч сто восемьдесят один километр. Зато Хабаровск открыл мой счет – счет моих матчей. Благодарю.
 

Мы получаем то, что хотим тогда когда перестаем этого хотеть, но только не в тот момент, когда мы этого хотим.

Загвоздка в том, что перестать хотеть того, что мы хотим если и возможно(?), то уж точно очень не просто.

Уговорить себя нехотеть сложная задача, прямо скажем. 

Может получится, если стать лысой буддисткой?

И еще неприятный момент: когда мы перестаем этого чего-то хотеть, то это уже не заветная мечта, а всего лишь то, чего нам когда-то так сильно хотелось. Но теперь уже не хочется. Нет, спасибо, я сыт.

Итак, к чему я всё это? Как думаете, всё же бывают эти самые исполнения желаний или это все из книжек с картинками?

Мне кажется, бывает исполнение того, о чем мы просто даже не мечтали, м?
 

У нас на МосФильме все имеют свои  названия, в соответствии с названием твоей кинокартины.

 Я называюсь солидно так – Непобедимый, несмотря на пол. Со мной шутки плохи.

Ровно в 14.00 и не минутой позже в душной комнате с табличкой «Диспетчерская» собираются по представителю от каждой кинокартины.

Все садятся на стулья и главный дядька с седыми волосами, торчащими вверх, как свежестриженный газон, сосредоточенно вглядывается в листики. Под бочком у него бухгалтерша скромная и послушная, как будто ее долго били палкой, и еще много женщин с любопытными глазами и разваленных мужчин в расстегнутых пиджаках. Дядечка оглядывает всех исподлобья и монотонно перечисляет должников:

«Пестрые сумерки, Обитаемый остров, Багровый цвет снегопада, Адмиралтейство, Незабвенная, Домовой, Наследство...» Он продолжает : «А Божья Матерь где?»

Его лицо непоколебимо, он подтягивает брови и делает круг шеей еще раз.

Вдруг беззвучно открывается дверь, заходит кореянка в зеленой кофте и одна из женщин показывая на нее, произносит: «Вот, Божья Матерь». Я замерла. Все устремляют взгляды на нее. «Божья Матерь» очень приветливая, она приносит ему бумажку, кивает и улыбаясь исчезает. Вот такие вот явления случаются.

Я звонила на радио лишь однажды, мне было лет шесть.

Кухня. На столе стояла бутылка чего-то веселящего, за столом сидела веселая мама и друг Вовка. Вовка работал радиоведущим. Он позвонил по телефону и сказал: «Ленка, привет. Это Вова…», затем трубку дали мне, проинструктировав о том, что и как сказать. В трубке был глухой голос усталой женщины. Она поздоровалась и велела ждать когда кончится предыдущая песня.
А потом внезапно ее голос сделался приветливым и добрым, она начала мне задавать вопросы такие простые вроде как меня зовут, сколько мне лет...
Из этой шипящей коробки на всю страну стала доноситься моя шепелявая застенчивость.
Наконец она задала вопрос так что же я хочу послушать.

Я очень боялась ошибиться и как пионер отчеканила веленное: «Я бы хотела послушать Эдит Пиф!» Ведущая сделала умиляющийся голос и сказала: «Наверное Пиаф?», я кивнула и по радио запела женщина, которая потряссающе картавила так, будто полощет горло.

Гром маминого гогота обрушился неожиданно на плечи сзади. Вовка и мама укатились под стол пунцовые и чем-то очень обрадованные.

Тогда я впервые задумалась о том почему маме с Вовкой так смешно, а мне нет и вообще кто такая эта Эдит Пиф Пиаф.

Мне вот когда больше всего на свете чего-то хочется, по мне ни за что не скажешь, что мне этого хочется. Но не тут-то было, на самом деле мне этого обычно хочется просто безумно, до часотки.

Просто гордая что-ли или трусиха.

Сижу и жду чего-то и от обиды и злости на саму себя царапаю ладони ногтями или ковыряю землю палкой, или набираю пустосмысленную смс, или еще что… А на самом деле прям ком в горле стоит, думать ни о чем не могу, кроме как об этом, ну о том чего мне так хочется.

И вдруг кто-то спросит: «Саша, хочешь?» а я так отвечаю, так обернувшись затянуто, будто задумалась о своем: «Что? А… с вами? Ну, не знаю, мне и тут не плохо, да не то чтобы, ну ладно пошли…»

Хотя на самом деле, меня просто распирает и дух во мне копытами или крыльями топчется и рвется, поет, пляшет и срывает голос до хрипоты.

И вот представляете, с таким вот внутри жить, а? не просто это, да уж.

Ну собственно последнее время я с этим борюсь, выжимаю из себя истинное, по капельке,  кусочки чувств и глубоких уязвимых мыслей. И это сказывается на людях в плюс, многие радуются и улыбаются.

Это конечно не относится в близким друзьям, но мне всегда казалось, что я и так открыта, но видимо, эта открытость была что-ли внешняя только какая-то.

Да, все-таки потому что трусиха. А бояться глупо.

И вы не представляете сколько есть всего чего я не договаривала людям, но что во мне цветет, и что наверняка существует во мне не просто для того, чтобы я с этим жила молча. Может оно для того и есть во мне, чтобы людям от этого становилось теплее и лучше. Потому что во мне столько бывает например восхищения, что иногда мне кажется, что я просто лопну и разорвусь. Может попробовать выпустить просто?

P.S. Мне, честно говоря, даже неловко это в жж размещать, потому что как-то от этого глупо и ощущаю себя раздетой. Но как говорит мой папа, всякое творчество отчасти эксгибиционизм. Вот.

Мы пили Бейлис, а ночевали в цирковом общежитии. Мы поселились там ночью и все прислушивались, все ждали в коридоре, за дверью японоговорящую мартышку, толстого ужа, задумчивого клоуна-пьеро, танцующего медведя, лилипута-жокея-наездника в ритузах или грустную бородатую женщину. Также мы были готовы к визиту половинчатого человека, которого распилили в загадочном ящике и забыли где ключик от коробки с его ногами. Но, увы, никто нас не беспокоил. Циркачи спали смирно и проявляли себя исключительно только в виде улыбающихся фотографий, висящих в коридоре на стенах. В нашем же номере висели различные афишы, позолоченые салфеточки, стены были традиционно расписаны стихами,  а также некрасивыми, но пристойными рисунками.

Хотя, если честно, Бейлис в моих мыслях пуще всего ждал бегемота, непременно фиолетового. Точь-в-точь мой плюшевый, что смиренно годами терпел тяжесть моей дремлющей щеки и мои душные объятья. Такой фиолетовый и терпеливый, только большой, он придет и покатает меня…

Да, писала я вообще про Ярославль.